Читаем без скачивания 9 и 1/2 недель - Мерри –

— Я смотрю, дар речи к тебе вернулся. Браво. А теперь, пожалуйста, с гриффиндорского на человеческий.

Одарив меня гневным взглядом, Поттер глубоко вдыхает и сжимает левую руку в кулак — он думает, я за тарелкой не вижу. Ха!

— Пит обещал принести… кино, — медленно говорит он. — Мы собирались посмотреть его в гостиной. Хотите присоединиться?

— С удовольствием, — с энтузиазмом отвечает Тонкс. — Что за кино?

— Не знаю, он говорил, что-то смешное, — Поттер осторожно оборачивается ко мне: — А… ты?

Я имею весьма смутное представление, о чем они говорят, но будь я проклят, если добровольно соглашусь участвовать в маггловских развлечениях.

— Благодарю, как-нибудь обойдусь. Когда появится этот твой приятель?

— В восемь. После ужина. Это ничего?

Мерлин, ну когда этот сопляк перестанет на меня смотреть так, как будто я вот-вот откушу ему голову? Знал бы он, как это раздражает!

— Это замечательно, — кисло отвечаю я. — Я наконец-то смогу отдохнуть от вашего сомнительного общества и почитать спокойно. Джеймс, надеюсь, ты помнишь, что сегодня твоя очередь готовить ужин, — не дожидаясь подтверждения, я встаю и поднимаюсь в нашу с Тонкс спальню. У меня снова болит рука.

Судя по тому, как Снейп бубнил сегодня за обедом, у него опять болит рука. Как меня достало, что все считают меня идиотом! Они, кажется, искренне думают, что если мне ничего не говорить, я буду меньше волноваться. А то я не догадываюсь, что Волдеморт не слишком доволен ситуацией… и не замечаю, как Снейп машинально потирает предплечье и морщится. Хорошо еще, что моих познаний в окклюменции достаточно, чтобы у меня по этому поводу не болела голова. Тут, конечно, спасибо Снейпу: если бы не его уроки, я бы давно спятил, наверное. Интересно, наберусь я когда-нибудь смелости поблагодарить его? И что он за это со мной сделает?

Снизу опять доносится дружный взрыв хохота.

Я в раздражении захлопываю маггловский детективный роман, который безуспешно пытаюсь читать последние четверть часа, и встаю. Гадес бы побрал Альбуса, который не только забил дом исключительно легкой маггловской литературой, но и приволок сюда этот кино… агрегат.

Внизу опять смеются, и искушение пойти и взглянуть, над чем именно, становится почти невыносимым. В крайнем случае, я ведь всегда смогу придумать какую-нибудь гадость насчет того, как они мне мешают.

Рука ноет, я рассеянно потираю метку, выхожу из комнаты и тихо спускаюсь вниз. Там темно, только из приоткрытой двери гостиной падает слабый свет. Я тихо подхожу ближе и останавливаюсь в дверном проеме. Тонкс сидит с ногами на диване, поджав их на турецкий манер, а мальчишки разлеглись на животах на ковре и жуют какую-то непонятную гадость, на вид вроде белых комочков. Бр-р… Все трое с интересом уставились на светящийся ящик — кажется, это называется телевизор. Я смутно припоминаю, что «кино» — это нечто вроде записанного спектакля, и пытаюсь разглядеть, что там происходит.

Как ни странно, я быстро разбираюсь в сюжете: это нелепая комедия о маггле (или сквибе?), который притворяется магом и пытается втереться в доверие к своим чистокровным родственникам, явно помешанным на темной магии. Зрелище, несмотря на очевидную глупость сюжета, действительно довольно забавное, и я уже минут через пять обнаруживаю, что кусаю губы, чтобы не рассмеяться в голос. Возможно, я все-таки издаю какой-то звук, потому что Тонкс вдруг оборачивается, как ни в чем не бывало подмигивает и машет рукой. Я мысленно говорю себе, что нет никакого смысла уходить, раз меня уже обнаружили, и сажусь на диван рядом с ней. Услышав мои шаги, Поттер оборачивается, и глаза у него становятся круглые, как блюдечки, — это видно даже в темноте. Но мгновение спустя он нахально ухмыляется и тоже подмигивает мне, прежде чем повернуться к экрану. Вот паршивец! Перед началом учебного года придется пригрозить ему чем-нибудь совершенно ужасным, иначе он совершенно испортит мне репутацию.

Но пока что я просто тихо фыркаю и продолжаю следить за злоключениями лысого идиота со звучным именем Фестер.[1]

Обалдеть!

Я не думал, что когда-нибудь увижу такое: Снейп, не сводящий зачарованного взгляда с экрана телевизора. Малфой бы умер от инфаркта при виде этого зрелища. Хотя Рон, наверное, тоже.

Более того, он по-настоящему смеялся — почти не сдерживаясь, особенно в конце. И потом, когда Пит обещал на днях принести вторую часть, Снейп уж очень старательно делал вид, что ему не интересно. Я не сомневаюсь, что потом он будет грозить мне всеми мыслимыми карами, опасаясь, что я кому-нибудь проболтаюсь. Как будто мне кто-то поверит!

Все, я ложусь спать, пока он не пришел отрывать мне голову прямо сейчас.

Почему-то сегодня мне не спится: ворочаюсь и то и дело просыпаюсь. Я лежу в темноте, из открытого окна доносится запах цветущей липы, и я невольно думаю, что такого замечательного лета у меня давно не было. Если бы еще Сев во сне не храпел… Я с трудом сдерживаю желание подергать его за нос: замужние подружки говорят, это помогает.

Он был сегодня такой смешной, с этим телевизором… Я скорее откушу себе язык, чем расскажу ему, что он был похож на пятилетнего ребенка, которому впервые в жизни купили мороженое. Черт, и кто знал, что он такой милый, когда улыбается? И когда хмурится, тоже…

Так, Тонкс, стоп, это запретный ход мыслей. И главное, бесполезный… Кому ты нужна, неуклюжая аврорша-недотепа, с чересчур независимым характером и полным отсутствием вкуса? Стоп-стоп-стоп… Хватит, спать пора.

Только — вот беда! — не спится, и липа чересчур сладко пахнет, и собака где-то у соседей надрывается — Мерлин знает, отчего.

Я лежу на спине и разглядываю трещинки на потолке, но они не складываются ни во что осмысленное и расплываются. Посчитать, что ли, гиппогрифов, как мама учила? Один гиппогриф, два гиппогрифа, три гиппогрифа… Четвертый поворачивается к изгороди задом, ложится и презрительно смотрит на меня. Вот вредные твари!

Рядом со мной Северус вдруг громко вздыхает, поворачивается на бок, и не успеваю я глазом моргнуть, как он кладет голову мне на плечо, а потом обхватывает рукой за талию — здрасьте, пожалуйста, это что-то новенькое. И что мне теперь делать? Не будить же его, он и так умотался. Я знаю, что метка у него опять ныла… Рука у него тяжелая, но мне отчего-то уютно, и внезапно, как будто по волшебству, веки у меня начинают слипаться, слипаться, слипаться…

Глава 3. Неделя вторая

Снейп и Тонкс продолжают странно вести себя по утрам. Я не знаю, что там между ними происходит, но меня это начинает потихоньку задалбывать. Например, позавчера Снейп, не сводя глаз со своей яичницы, буркнул: «Джеймс, попроси маму передать соль». И это притом, что он сидел между мной и Тонкс! Тонкс сделала вид, что не слышала. Я пожал плечами, но попросил. А Тонкс взяла солонку и сунула ее мне в руки — за спиной у Снейпа. Совсем сдурели, честное слово. И ведь я же точно знаю, что они сейчас сидят на кухне и пьют кофе. И нормально разговаривают. Но исключительно после завтрака… Это не дом, а спецотделение Сент-Мунго.

Кстати, вчера вечером Пит приносил вторую часть про Аддамсов. Только мы устроились в гостиной, как Снейп спустился со второго этажа и сел на диван, как ни в чем не бывало. Попкорн мы на этот раз не ели, зато Тонкс приготовила на удивление съедобные бутерброды, и Снейп даже соизволил их попробовать. На кока-колу он, правда, не польстился, но ничего не сказал, только хмыкнул скептически. Не сомневаюсь: если бы не Пит, он бы обязательно высказался насчет ядовитых зелий для мытья котлов или еще чего-нибудь подобного. А фильм ему явно понравился. Он с самого начала, почти не скрываясь, посмеивался, а когда дело дошло до Дня Благодарения,[2] захохотал в голос. У него было такое радостное лицо, что можно было спорить: он представил, что всех учеников Хогвартса (во всяком случае, гриффиндорцев) постигла та же скорбная участь. Ей-богу, не вру, он был счастлив как младенец.

Кстати, о зельях. Я вот-вот закончу эссе по трансфигурации, остались только схемы и приложение. Надо будет потом взяться за зелья, это самое мерзкое.

Иногда я особенно не люблю Поттера. В частности, когда он пропадает неизвестно куда, никого не предупредив. И почему-то разыскивать несносного мальчишку и расхлебывать все последствия его очередной выходки приходится именно мне. Полагаю, впрочем, что за эту его раздражающую самостоятельность следует благодарить его милых родственничков, во-первых, и Альбуса — во-вторых.